Все мое общение с гадалками
и прочими работниками волшебной сферы ограничивалось походами к бабушке Аделаиде. Бабушка вообще очень любила гадать. Например, какая завтра будет погода. Встанет так у окна и говорит что-нибудь вроде:

– Нет, ну точно завтра дождь будет. Вон, видишь, Валя из тридцать четвертой вывела кошку гулять,
а кошка, значит, морду трет. Точно к дождю.

И на все мои уговоры включить телевизор и послушать, например, прогноз погоды бабушка отвечала, что Валина кошка лучше любого Гидрометцентра. Точно так же книжка «Лечимся сами с помощью доктора Дудихина» была лучше «Скорой помощи», а сонник двадцать четвертого года издания лучше моих советов не есть на ночь жирную пищу, от которой у бабушки начинались кошмары.

Но, сами понимаете, бабушка – это бабушка. Когда тебе семьдесят один, уже, наверное, можно иметь какие-нибудь милые слабости вроде того, чтобы слушаться советов доктора Дудихина и лечиться лыжной мазью. Или верить
в то, что если повесить над дверью подкову и портновские ножницы, то любой нехороший человек, который попытается зайти в квартиру, сразу упадет замертво. Еще бы, там
в одной только подкове несколько кило металлического веса.

Но от бабушек же всегда чего-то такого ожидаешь, правда? Хуже, когда тебе начинают раскрывать третий глаз твои же ровесники. С которыми у тебя, кстати, не очень хорошие отношения.



Недавно я встретила Чечеткину. Идет, значит, эта соломинка от кровавого коктейля – Чечеткина страшно худая и страшно готического вида – и идет не просто так, а мне навстречу.

Я, если честно, очень не люблю Чечеткину. Имею право. Когда я училась в институте поэтов и прозаиков, Чечеткина всячески пыталась меня подавить и унизить и даже один раз чуть не отравила, хоть и не нарочно. Я ее простила, конечно. Но, сами понимаете, любить ближнего лучше всего, когда он становится очень дальним, поэтому с Чечеткиной я после моего ухода из института предпочитала совсем не общаться.

Однако случилось так, что Чечеткиной захотелось пообщаться со мной, поэтому она просто перекрыла мне дорогу. Не знаю, как у нее это получилось, потому что Чечеткина размером с голодающую глисту.

– Слушай, Сидорова, – говорит она мне безо всяких там здравствуйте и разговоров о погоде, – хочешь заработать сто рублей?

– За что? – сразу говорю я. – Я тебе ничего не сделала.

– Дура, – приветливо откликается Чечеткина, – я тебе денег предлагаю.

Оказывается, прекрасная Инесса недавно открыла на территории общежития магический притон.
То есть она сказала, что салон.
Так вот, открыла, значит, и ей нужны клиенты. Она там типа гадает на картах таро и смотрит своим вороватым глазом в хрустальный шар. И предлагает мне прийти к ней на сеанс. И еще сто рублей за это получить.

– Понимаешь, Сидорова, все знают, что мы друг друга ненавидим, поэтому если ты будешь рассказывать о моем салоне что-то хорошее, то все поймут, что у меня там точно крутняк. И клиенты ломанутся.

– А с чего ты взяла, что я буду рассказывать хорошее? – набычилась я. – Хочешь за сто рублей меня купить?

Чечеткина закатила глаза:

– Да что ты сразу во всем плохое видишь?! Сразу видно, карма у тебя давно не чищена. Смотри, что я предлагаю. Ты приходишь в салон, я тебе гадаю, а ты потом рассказываешь, понравилось тебе или нет. То есть говоришь другим правду о моем салоне, что там и как. И еще сто рублей получаешь.

– То есть, – уточняю я, – если ты мне нагадаешь всякой фигни, то я это тоже могу рассказать?

– Ага, – говорит Чечеткина, – хоть бы и так. Только я фигни не нагадаю, потому как у меня ДАР.

Тут, понимаете, я заинтриговалась. Я была уверена, что гадалка из Чечеткиной как из дерьма – пуля, поэтому меня восхитила перспектива слупить с нее сто рублей да еще и рассказать всем, что ее салон – это сборище психичек, обчитавшихся «Сумерек».

Но мне, конечно, стоило бы почаще вспоминать, кто такая Чечеткина.



У Чечеткиной, как того и следовало ожидать, был не салон, а шаблон. Закуток уборщицы в общежитии был переоборудован под уголок мракобесия. На потолке – черная тряпка со звездами, обои в череп, посередине стол, скатерть из красного бархата, скрипучие стулья, шар, карты, свечи – ничего примечательного, в общем. Итак, Чечеткина начала тасовать карты, вытаскивать их по одной и говорить мне всякое:

– Ты недавно рассталась с возлюбленным! – говорит она трагическим тоном.

Ой, тоже мне, родила двухголового теленка, кто же не знал, что мы с Леликом расстались.

– И встречаешься с другим!
Его имя начинается… начинается на… а! Скорее всего, Андрей.

Вот тут я слегка напряглась.
С Андреем мы познакомились на психологическом тренинге, куда я пошла восстанавливать душевные силы после Лелика. Но я уверена, что никому не говорила про то, что мы встречаемся. Даже Полякова не знала. Впрочем, мы даже не то чтобы и встречались – так погуляли немного после тренинга. Ну, поцелуи не в счет, это вообще сейчас не повод для начала отношений.

А Чечеткина как пошла дальше гадать, и у меня, если честно, волосы встали дыбом просто везде. Она рассказала, что недавно я ездила за тортом и ходила на день рождения (подруга была не институтская, так что откуда бы Чечеткиной знать), еще сказала, что хожу на тренинг (а вот этого вообще никто не знал), и наворотила еще кучу всяких подробностей о моей жизни.

– Это все, что касается настоящего, Сидорова. – мрачно изрекла Чечеткина. – Теперь заглянем в твое будущее. Мальчик на а… мальчик на а… – это твоя погибель, Сидорова!

– Чо?

– Не встречайся с ним, короче, вот чо, – перешла Чечеткина на более прозаичный стиль, – я беду вижу. Он подло тебя бросит. У него есть другая девушка.

Конечно, я этому всему не поверила. Но, с другой стороны, с другой стороны, ведь многое из того, что сказала Чечеткина, оказалось правдой… В общем, я вышла из салона в страшной задумчивости.
Я не то чтобы собиралась верить в предсказания Чечеткиной. Все это бред, она просто угадала, ну, совпадение такое, быть всего этого не может, и вообще – сверхъестественные способности чаще всего вызваны ловким враньем и хорошими актерскими способностями. В общем, я решила не верить Чечеткиной и не расстраиваться.
И, наверное, поэтому отменила свидание с Андреем.

Нет-нет, все, конечно, в порядке.



– Так, Сидорова, выкладывай, – говорит мне Полякова и пребольно щиплет меня за коленку, – чего у тебя лицо такое, как будто ты им лимоны давила?

Ну, я, конечно, сразу все выложила. Я не из тех девушек, что будут сидеть и стоически говорить – ах, у меня все замечательно... Ничего не замечательно. С Андреем я не виделась уже пять дней и восемь часов, тренинг забросила, зато открыла для себя холодильник. И три кило лишнего веса открыли для себя мою задницу.

– Значит, говоришь, Чечеткина всю правду тебе нагадала и еще ручку позолотила? – чешет репу Полякова. – То есть ей как бы и никакой выгоды. Слушай, Сидорова,  я тут недавно читала книжку про тетьку, которая типа была медиумом и общалась с духами. Она зазывала на сеанс к себе богатых чуваков, они гасили свечи – дело было
в 19 веке,
и тут как начиналось: стол трясся, за стеной слышался вой, а потом и вовсе из угла комнаты выпрыгивала белая тень.

– Ух ты! – поежилась я. – И чего дальше?

– Да ничего. Кто же знал, что в соседней комнате ее пособница крутит специальную машинку, которая воет унылыми звуками, другая в простыне привидение из себя корчит, а третья сняла комнату прямо под салоном и лупит в потолок, чтобы стол качался.

– И-и-и… к чему ты это?

– А к тому, Сидорова, что тебе нужно не выписывать себе газету «Магический вестник», а искать, чем Чечеткина в потолок лупит. Потому что без мошенничества
тут не обошлось.



Через неделю подхожу я к Чечеткиной и загадочно кошу глазом. Типа дело есть, и подмигиваю.

– Инесса, – говорю я торжественно, – кажется, у меня тоже ДАР.

– Чозанафиг? – совсем не поэтично говорит Инесса.

– Я тоже теперь могу предсказывать будущее, – радостно сообщаю я ей.

– Да ладно, – фыркает Инесса.

– Сто рублей? – предлагаю я.

Чечеткина соглашается, потому что жадна до денег и потому что ей не терпится меня разоблачить.

– Чечеткина, – говорю я, внимательно глядя в хрустальный шар. –  Ты лечишь прыщи настойкой полыни, крови из носа и гашеной извести. Твоя мама зовет тебя «Глисточком». Недавно ты купила в магазине «Фамилия» майку, пришила к ней этикетку от Диора и всем стала рассказывать, что это подарок от поклонника из Парижа. Это что касается настоящего. Теперь по поводу будущего. Предвижу, Чечеткина, что у тебя будут крупные неприятности, если ты еще раз будешь следить за Андреем или за мной, а потом вешать мне лапшу на уши, что у тебя проклюнулся третий глаз, и уговаривать меня не встречаться с Андреем.

Не скажу, что именно мне про меня рассказала Чечеткина и какие она слова при этом употребила, тут легко можно догадаться. Но факт тот, что мы с Андреем продолжаем встречаться и адская молния нас пока не сразила.

Без него, впрочем, я бы ни о чем не догадалась. Когда он сам решил мне позвонить и узнать, чего это я забросила тренинг, я не стала в ужасе бросать трубку, а принялась с ним общаться про всякое.
И так получилось, что в разговоре Андрей наконец сказал, как звали его ту самую бывшую девушку, из-за которой он ходит на тренинг. Услышав, что ее звали Инесса, я не могла не насторожиться и принялась выпытывать подробности.

Дальше все было ясно. Инесса, видимо, следила за своим бывшим парнем, а наткнулась на меня.
Видеть нас вдвоем ей было, прямо скажем, как прочесть добрую сказку, поэтому она придумала план мести. Проследила за мной, собрала всякой информации про меня, а потом ловко обвела вокруг пальца. И я бы купилась, если бы Полякова вовремя не натолкнула меня на мысль, что дело может быть нечисто.

Теперь я еще меньше верю в сверхъестественное. Но подкову над дверью повесила. Потяжелее. Вдруг Чечеткина в гости зайдет.