Что почитать: публикуем отрывок из книги «Сестры-вампирши. Подружка – кровь с молоком»

Мистическая комедийная история о сестрах-вампиршах от немецкой писательницы Франциски Гем – весенняя новинка Издательского Дома Мещерякова.

Прочитай главу «Новоселы» из книги и познакомься с ее загадочными персонажами!

Все началось в конце лета, в пятницу. День был солнечный, теплый, птицы чирикали в поселке из однотипных домов, выстроившихся в ряд на окраине большого города; мужчина в белой майке мыл свою машину, женщина, выглядывающая из окна, грызла ногти, а пятнистый пес задрал ногу, чтобы пометить столбик с названием улицы. Это была приятная, сонливая, обыкновенная пятница в конце лета. До тех пор, пока…

…Пока в Липовый тупик с грохотом не свернул большой серый автофургон. Он вылетел из-за угла, шины заскрипели, а из выхлопной трубы вырвались три черно-серых облачка, словно машина кашляла, как курильщик. Мужчина в майке опустил тряпку, женщина в окне прикусила палец, а пес эффектной дугой испустил струйку на тротуар, обернувшись к фургону. На боковой стенке фургона была едва различимая под слоем дорожной грязи надпись: Transport de mobil (перевозка мебели (рум.).

Перед последним в ряду домом № 23 фургон остановился, выдав очередное облачко черной копоти. Это прозвучало как тяжкий вздох. Дверца распахнулась, и из кабины выпрыгнул высокий, стройный мужчина.

Он был одет во все черное, да еще и в накидке с высоким воротником-стойкой, несмотря на то, что погода была солнечная. Его смоляные длинные волосы были размашистой волной зачесаны назад, и двигался он как дирижер на сцене. Но поразительнее всего были его усы. Они напоминали два гигантских лакричных завитка и были такие густые и длинные, что закрывали уголки рта и свисали до подбородка. Мужчину с лакричными усами звали Михай Тепез.

Михай Тепез отличался от других людей. Точнее говоря, он вообще не был человеком. Михай Тепез был вампиром. Он родился 2676 лет тому назад, став вторым сыном в почтенном вампирском семействе, обитавшем в деревушке Бистри́н в Семиградье. Семиградье, которое еще называют Трансильванией, находится приблизительно в центре Румынии. Это красивая страна с могучими горами, бурными реками и дремучими лесами. Михай Тепез очень любил свою родину, но все же покинул ее. Из-за женщины. Так уж вышло.

Дело было так: шестнадцать лет назад Михай рыскал по лесам своей родины. Стоял теплый день, но небо было хмурым. Михай искал, чем бы ему перекусить под вечер: гусеницей, белочкой или косулей… На сумеречной лесной тропинке он увидел хорошенькую, румяную туристку, разбудившую его аппетит. Он подкрался сзади, обхватил руками ее узкие плечи и со всей страстью впился ей в шею.

Ослепленный жаждой крови, Михай не заметил одной подробности: на шее у хорошенькой туристки был ортопедический воротник. За несколько дней до того в походе по Карпатам с ней произошел несчастный случай. Впрочем, несчастным он оказался для Михая, а для туристки – счастливым. Она вскрикнула, но не от боли, а только от испуга. Клыки Михая вонзились в медицинскую шину. Он еле вытянул зубы назад и растерянно уставился на хорошенькую туристку. Что это за женщина такая, о которую он чуть не обломал себе клыки? Вампир увидел ее большие, густой синевы глаза, и – опа! – тут с ним и случилось это. То была любовь с первого укуса.

С Эльвирой (так звали туристку) случилось то же самое. Ну и началось: поцелуи, клятвы в любви, прогулки при луне и споры, кому делать уборку. Чтобы не углубляться в детали, скажем коротко: через три года Михай и Эльвира поженились. А через четыре года у них родилась двойня: Сильвания и Дакария. – Эльвира, Сильвания, Дака! Мебель приехала! Рапедади, быстренько! – крикнул господин Тепез.

Его зов прогремел в тишине пригорода, словно трубный глас. Вампир снова повернулся к шоферу, который тоже вышел из кабины и закурил. В доме № 23 в Липовом тупике распахнулась дверь, и изящная женщина с рыжей кудрявой шевелюрой и в темно-синем платье, которое так подходило к цвету ее глаз, быстро просеменила к фургону. То была Эльвира Тепез.
– Михай! Черт бы вас побрал, вы уже тут!

За ней вышла девочка в коротких черных брюках, черных чулках в сеточку и черных ботинках по щиколотку с лиловыми шнурками. На ее бледном носике сидели большие солнечные очки-авиаторы. Смоляные волосы торчали во все стороны, чем-то напоминая морского ежа. То была Дакария Тепез, которой, однако, не очень нравилось ее имя, поэтому она настаивала на том, чтобы ее звали просто Дака.

– Ничего себе уже, – пробормотала она и зевнула.

– Все относительно, а наша мама мыслит позитивно, – сказала такая же бледная девочка, вышедшая вслед за Дакой.

То была Сильвания, которой ее имя нравилось, и она терпеть не могла, если кто-нибудь придавал ему уменьшительную или ласкательную форму. Она была одета в темно-красную юбку до колен, расшитую понизу черным бисером, и балетки. Еще на ней была экстравагантная шляпа – ни дать ни взять английская дама на ипподроме, – а на плечи был наброшен черно-красный палантин. Она была чуть меньше ростом и чуть приземистей своей сестры, и на семь минут старше.

Эльвира, Дака и Сильвания Тепез покинули Бистрин ранним утром: приехали в столичный аэропорт, откуда самолетом прилетели в Германию, прямо в Биндбург. Михай Тепез улетел сюда еще ночью, своим ходом. Дака с удовольствием полетела бы с ним, но ей пока не хватало выносливости для такого рода перелетов между странами. Для Михая же расстояние в 1490 километров между его старой и его новой родинами было пустяковым прогулочным полетом. (В юности, то есть 1244 года тому назад, Михай принимал участие в нескольких марафонских перелетах на 4200 километров, а однажды он со своим братом Владом совершил даже кругосветный перелет. Но и сегодня, в свои 2676 лет, он был еще в отличной форме.)

Перевозчик мебели, который выехал из Семиградья еще несколько дней назад, должен был приехать в Биндбург одновременно с Тепезами, но он заплутал на одной особенно сложной дорожной развязке. К счастью, эта развязка была всего в нескольких километрах от пункта назначения, и господин Тепез смог с воздуха разыскать заплутавший фургон и ровно через два часа сопроводить его в Липовый тупик.

– Ну, давайте приступим! – Господин Тепез потирал руки, пока шофер с сигаретой в уголке рта открывал заднюю дверь фургона.

– Мои растения! – воскликнула госпожа Тепез.

– Мой аквариум! – воскликнула Дака.

– Моя виолончель! – воскликнула Сильвания.

Во время долгой поездки по ухабистым дорогам, мостовым и на нескольких лихих поворотах кое-что в фургоне перевернулось и перемешалось. Дака рывком вытянула с грузовой платформы корзину с книгами, запустив тем самым целую лавину. В фургоне загремело и застучало.

– Шлоц зоппо! * (Вот же черт возьми!) – крикнула она, но было уже поздно.

Огромная ваза для цветов покатилась впереди какого-то ящика, набрала высокую скорость, спланировала по воздуху и приземлилась прямо на шляпу Сильвании – хлоп!

Кактус скользил прямо к Эльвире Тепез, которая быстро подставила ему подол юбки и поймала колючее растение.

– Моя айлостера блоссфельдия! – воскликнула она. В ту же минуту господин Тепез изловил утюг и швабру. Утюгом он успел отбить теннисный мяч, который иначе угодил бы ему прямо в лицо.

Дака, раскрыв рот и вытаращив глаза, наблюдала разрушительную силу этой лавины переезда. К счастью, грохот внутри фургона прекратился. Все с облегчением вздохнули. В этот момент из корзины выпала книга – словарь на 2500 страниц. Буммс! – он приземлился на ногу Даки.

– Ой-й-й! – взвыла она.

Сильвания, Михай и Эльвира Тепез тут же один за другим трижды плюнули на ступню Даки. Это было старинное трансильванское средство против боли. Иногда оно даже помогало. Опомнившись после пережитого ужаса, Тепезы принялись за разгрузку, принялись с большой осторожностью.

Мужчина в белой майке, женщина с обгрызенными ногтями и пятнистый пес, выпучив глаза, смотрели, как массивные шкафы, ящики и кроваво-красный диван переносились в дом № 23. И с совершенно округлившимися глазами они наблюдали, как внутри исчезли коллекция тяжелых черных занавесей, гигантская люстра и деревянный старинный орган. А когда в дом заносили огромный морозильный шкаф, штук пятьдесят белых крышек для унитаза и черный блестящий гроб, глаза у зрителей вообще чуть не выпали из орбит.